Уэти Камбун

Уэти Камбун (1877-1948). Жизнь Уэти Камбуна, основоположника третьего магистрального направления окинавского каратэ Уэти-рю, известна гораздо лучше, чем жизни его предшественников, — благо жил он совсем недавно, и многие его родственники, ученики и просто знакомые живы по сию пору. Неудивительно, что именно биография Уэти освещена лучше других, в том числе и в работах на европейских языках. Особо выделю хорошую книгу А. Доллара «Секреты Уэти-рю и загадки Окинавы». Если бы не несколько ляпов, ее и вовсе можно было бы признать отличной.

Юность Уэти Камбуна. Уэти Камбун родился 5 мая 1877 г. в дворянской семье Уэти, издревле верой и правдой служившей королям династии Сё. История его семьи отражает все мытарства, через которые бывшим сидзоку пришлось пройти после упразднения королевства Рю-кю. Лишившись своего обычного дохода, подобно другим дворянам, которые были вынуждены покинуть свои жилища в столице и перебраться в сельскую местность, чтобы обеспечить свое пропитание сельским хозяйством, Уэти покинули Сюри и обосновались в деревне Идзуми на полуострове Мотобу на севере Окинавы. Хотя между местными крестьянами и новоявленными земледельцами, занимавшими традиционные земли первых, нередко вспыхивали конфликты, семье Уэти, благодаря трудолюбию и доброжелательности, удалось наладить нормальные отношения с соседями. Сегодня точно неизвестно, где именно родился Камбун. По одной версии, он появился на свет в Идзуми, а когда ему было 3 или 4 года его родители переехали в горную деревушку Такинто, по другой, — родился уже в Такинто.

Изучать боевые искусства Камбун начал довольно рано, благо его отец, Уэти Кантоку, неплохо владел боем палкой и нередко давал уроки местной молодежи для проведения демонстраций палочного боя и танцев с палками во время праздников. Другими наставниками Камбуна стали местные учителя Кисэ Тару и Тоёдзато Камато. Большой след в его жизни оставил и престарелый мастер каратэ из деревни Тобару по фамилии Тояма, который неоднократно ездил в Китай для изучения кэмпо и бо-дзюцу, — именно он внушил юноше мысль, что для серьезного изучения каратэ нужно ехать в Китай. Желание поехать в Китай крепло в Уэти с каждым днем, даже несмотря на то, что его родители были против поездки. Они постоянно говорили ему о сложностях, с которыми ему предстояло столкнуться: незнание языка, незнакомство с обычаями, опасности встреч с разбойниками и т.д. Под действием их уговоров Камбун на время отказался от путешествия в Срединное царство, но в ожидании подходящего случая продолжал усердно заниматься каратэ и собирать информацию, которая могла бы ему помочь в осуществлении мечты.

К своему совершеннолетию Уэти подошел хорошо сложенным мужчиной ростом около 160 см, с мощными руками, ногами и поясницей, закаленными постоянной работой на земле и тренировками в бодзюцу. Случай для поездки в Китай представился Уэти в 1897 г., когда ему было уже 20 лет. Помимо интереса к кэмпо у этого «путешествия», продлившегося более 10 лет, были и другие причины — Камбун не хотел идти служить в японскую императорскую армию и таким образом уклонился от призыва, которому подлежал в соответствии с указом о всеобщей воинской повинности. Справедливости ради, надо сказать, что он был далеко не единственным окинавцем, решившимся на такой шаг. Большое число рюкюсцев были твердо убеждены в том, что Япония незаконно захватила остров, и что согласие на службу в армии — потакание агрессору. Мало кто из них желал воевать за чуждые им интересы японских милитаристов. Поэтому сотни юношей устремились за пределы досягаемости японских властей, другие пытались скрываться дома, но их находила полиция, и 774 человека были брошены в тюрьму. Впрочем, в некоторых работах излагается иная, сомнительная версия, объясняющая, почему именно в 1897 г. Камбун отплыл в Китай. Суть ее в том, что один молодой парень отбил у Уэти невесту, а когда тот, сочтя себя оскорбленным, вызвал его на поединок, то еще и жестоко избил неудачливого жениха — соперник оказался мастером каратэ. Тогда огорченный Уэти Камбун поклялся отомстить обидчику и отправился в Китай, чтобы изучить там наиболее эффективные виды кэмпо и позже убить своего обидчика в честном поединке. Незадолго до этого завершилась японо-китайская война, и отношения между Японией и Китаем были напряженными. Путешествия в Китай были запрещены, и Камбуну пришлось добираться туда тайно. С точки зрения законов, его поступок был уголовно-наказуемым преступлением.

Поиски наставника

В Китай Уэти Камбун отплыл вместе со своим другом Мацуда То-кусабуро в мае 1897 г. и через десять дней плавания добрался до г. Фучжоу в провинции Фуцзянь. Поначалу они остановились на оки-навском гостевом дворе, где обычно жили во время поездок в Фуцзянь окинавские торговцы и моряки. В Китае Уэти и Мацуда столкнулись с большими трудностями: их души глодала тоска по дому, они не знали языка и местных обычаев, а время в Китае было смутное. Вскоре после приезда в Фучжоу Уэти Камбун и Мацуда Токусабуро начали изучать боевое искусство в зале китайца с Окинавы Кодзё Кахо (1849-1925), который находился на территории окинавской общины. Здесь ему были показаны основы школы Белый журавль.

Помощником Кодзё Кахо был окинавец по имени Макабэ удон. По словам Тоямы Сэйко, ученика Уэти, Макабэ сразу обратил внимание на физическую кондицию Камбуна Уэти-рю особенно на развитость мышц пресса, и стал завидовать ему. Он понял, что у Камбуна большое будущее в каратэ, и, опасаясь конкуренции, стал предпринимать попытки выдавить юношу из зала Кодзё. Он постоянно передразнивал и высмеивал Камбуна, который был человеком очень застенчивым и молча-ливым, говорил несколько шепеляво. Эта шепелявость и неторопливость с ответами послужили поводом к тому, что Макабэ объявил Уэти тупоумным и необразованным мужланом (Уэти действительно не получил формального образования). В результате Камбун был вынужден покинуть додзё Кодзё Кахо и отправился на поиски хорошего учителя. Что сталось с его приятелем Мацуда Токусабуро — остался ли он в зале Кодзё или перешел к другому учителю — неясно, однако известно, что он изучал технику кэмпо близкую той, какую впоследствии Уэти привез на Окинаву.

Тем временем Камбун отправился в странствия по югу Китая, зарабатывая на жизнь торговлей лекарствами, изготовленными из лечебных трав. В 1898 г. вспыхнуло восстание ихэтуаней (1898-1901), многие из которых практиковали различные стили ушу. Так что у Уэти была великолепная возможность увидеть различные стили в действии и оценить их боевые возможности. И, в конце концов, он попал в школу ушу, которую возглавлял мастер по имени Чжоу Цзы-хэ (яп. Сю Сива). Камбун был поражен колоссальной физической силой, которой обладали ученики Чжоу Цзыхэ. Особое впечатление на него произвела практика ката Сантин, сопровождавшаяся проверкой кондиции тела мощными ударами. Он попросил мастера принять его в ученики, но получил отказ. Причины отказа сегодня доподлинно неясны. По одной версии, это было связано с некитайским происхождением Уэти, по другой, — с тем, что у него не было рекомендации для поступления в школу, которая одновременно была центром тайного общества. Несколько раз Камбун повторял свою просьбу, и каждый раз Чжоу Цзыхэ отклонял ее. Это был самый сложный период в жизни Уэти Камбуна. Затерянный посреди чужой страны, с неясными перспективами на будущее, он тосковал по родине. К тому же, найдя то сокровище, о котором мечтал многие годы, он оказался не в состоянии прикоснуться к нему. Трудно передать всю меру моральных мучений, выпавших на его долю. Но терпение, упорство, надежда, вера помогли ему пройти через все это и убедить Чжоу Цзыхэ взять его в ученики. По рассказу Тоямы, благоприятным случаем, позволившим Уэти проникнуть в закрытую школу, послужила болезнь Чжоу Цзыхэ. У того периодически сильно болела голова, а лекарства, предписанные местным врачом, никакого положительного эффекта не давали. Тогда встревоженные и напуганные ученики отыскали Камбуна в надежде, что его заморское лекарство сможет исцелить их наставника от страданий. И действительно, чудо свершилось, головная боль прошла, и Чжоу Цзыхэ ничего не оставалось, как на торжественной церемонии в монастыре Фуцюань шин-сы (Маттсон называет его «центральным монастырем Фуцзяни», что очень сомнительно) официально признать окинавца своим учеником. Возможно, эта история — позднейшая выдумка, так как, по другим данным, именно Чжоу Цзыхэ научил Камбуна китайской травной медицине, но другого объяснения того, каким образом окинавец сумел проникнуть в закрытую школу ушу, пока предложено не было.

Учитель Чжоу Цзыхэ

Чжоу Цзыхэ (1874-1926) был всего лишь на 3 года старше Уэти, но тому времени уже имел репутацию крупного мастера. Точных све-ений о его происхождении не сохранилось. По наиболее убеди-зльной версии, он был выходцем из очень богатой семьи из г. Нанъюэ, изучал кэмпо у двух крупных мастеров: Чжоу Бэя из Фуц-яни и Хэ Шидэ (Ко Цити) из провинции Шаньдун и прославился как дин из «5 кулаков Фуцзяни». Существуют и иные версии, но, с точ-и зрения автора, они настолько абсурдны и нелепы, что нет смыслa излагать их здесь. Например, одна из них приписывает Чжоу Цзыхэ основание фуцзяньского Шаолиня, что никак не согласуется ; данными надежных исторических источников.

Неясно также, какой именно стиль преподавал Чжоу Цзыхэ. По словам Уэти Камбуна, Чжоу называл свою школу «Пангайнун» -«Наполовину жесткая, наполовину — мягкая», но сейчас такой шко-пы в Китае не существует. Автор недавно изданной в Фуцзяни кни-oи по школе Ху-цюань — Кулак тигра утверждает, что Уэти изучал именно ее. Правда, представленные в книге комплексы сильно отличаются от всех ката Уэти-рю. Поэтому, возможно, такое утверж-цение — просто беззастенчивая попытка саморекламы. Похоже, Уэ-ги был знаком с несколькими стилями: помимо Белого журавля и Тигра, он, вероятно, знал Фэнъянь-цюань — Кулак «глаз феникса», Пун-цюань — Кулак дракона, а также Уцзу-цюань — Кулак пяти предков. По рассказам Уэти, Чжоу Цзыхэ обладал колоссальной физической силой и якобы мог держать двух человек, повисших на концах пальцев его вытянутой руки. В 1926 г. Чжоу Цзыхэ тяжело заболел и умер в возрасте всего лишь 52 лет. Камбун поселился вместе с мастером и стал заниматься выращиванием редьки на храмовом огороде. Первые 3 года его обучения были посвящены отработке ката Сантин, которое он практиковал ежедневно по несколько часов.

Главной задачей этого периода занятий было создание сильного тела посредством тренировки в кэмпо и работы на земле. Вообще, тренировка и работа были связаны неразрывно. Например, Уэти поручали очистку бобов от шелухи. Делалось это следующим образом. Бобы помещали в большую каменную миску, и Уэти бил по ним кончиками пальцев до тех пор, пока вся шелуха с них не слетала. Благодаря такой «работе», пальцы Камбуна превратились в стальные гвозди, которыми можно было бить в полную силу. Через три года занятий Камбун так загрустил по соотечественникам, что испросил разрешения у Чжоу посетить додзё семьи Кодзё. Об этом посещении Мацуда Токусабуро по возвращении на Окинаву рассказал, что, когда Уэти появился в зале, его встретил старый недруг Макабэ удон. Макабэ попросил Уэти продемонстрировать, чему он при своей тупости смог научиться за прошедшее время. Уэти исполнил ката Сантин, которое Макабэ тестировал лично, изо всех сил пытаясь вывести каратиста из равновесия при помощи толчков, ударов руками и ногами. Однако ничего у него не вышло. Стойка Уэти была непоколебима, как скала, а движения быстры, как молнии. Макабэ был поражен мастерством Уэти, его силой и пронизывающим насквозь взором и почтительно попросил прощения за все из-детежл. С тех пор они стали друзьями и коллегами по поиску воин ского мастерства. Чжоу Цзыхэ наставлял своих учеников, что враг будет нападать на них, когда они того не ждут и пребывают в беспечности. Посему надо всегда внимательно следить за происходящим вокруг, «смотреть на четыре стороны, слушать в восьми направлениях». Только так можно избежать неожиданного нападения. В бою важно быть быстрым, ибо главное — скорость. Он постоянно ругал учеников за медлительность и внушал им свой лозунг: «Острый взор, быстрые руки»!

Весной 1904 г., в год начала русско-японской войны, Чжоу Цзыхэ объявил Уэти полноправным мастером «Пангайнун-рю». Камбуну в то время было 27 лет. Уэти чувствовал, что он достиг того, чего хотел, и решил, что настала пора возвращаться на родину, поскольку все эти годы его глодала тоска. Чтобы разведать ситуацию, он написал письмо отцу, в котором рассказал о своем желании. Ответ разочаровал его. Отец писал, что возвращаться на Окинаву во время войны глупо, поскольку в этом случае Камбуна ждет призыв в армию, и что будет лучше, если он останется в Китае. Уэти последовал совету отца и остался в Китае еще на 3 года. В этот период он стал помощником Чжоу Цзыхэ, продолжал изучать китайскую грамоту и медицину. К этому времени он уже здорово поднаторел в китайском языке и изъяснялся почти свободно. Немалых успехов Уэти достиг в китайской медицине, усвоив все секреты выращивания, сбора лекарственных трав и приготовления медицинских снадобий. В этом ему помог опыт работы на земле, полученный в юности. Позднее он привез с собой на Окинаву одно растение. Микстура, приготовленная из него, получила название Уэти-гусури — Лекарство Уэти. Она является эффективным средством лечения различных заболеваний внутренних органов, остановки внутреннего кровотечения и целения синяков. Секрет приготовления этой микстуры Камбун передал только трем из всех своих учеников: Томоёсэ Рюю, Уэти Канъэй и Синдзё Сэйю. Последний передал рецепт сыну Синдзё Киёхидэ, который является одним из крупнейших мастеров Уэти-рю наших дней. Процесс приготовления этой микстуры включает ферментацию высушенных- корней расте ния в авамори — окинавском сакэ. Глубоко изучив травничество, Уэти Камбун начал торговать лекарствами вразнос. Поскольку он рекламировал их как чудодейственные секретные средства, используемые бойцами ушу, ему не раз бросали вызов представители других школ, но окинавец каждый раз выходил победителем. Слава его как мастера кэмпо широко распространилась в округе. Слухи о его подвигах стали доходить даже до Окинавы. В частности окинавский каратист Киндзё Мацу из Итоман, вернувшись на Окинаву в 1909 г., поведал сородичам о великолепном мастерстве Уэти.

Преподавание кэмпо

В этот период Чжоу Цзыхэ стал уговаривать Камбуна открыть собственную школу и начать преподавать кэмпо. Окинавец из скромности долго отказывался, но, в конце концов, не устоял перед уговорами учителя. В начале 1907 г. в возрасте 30 лет Уэти Камбун открыл собственное додзё в городе Наньсэй, приблизительно в 299 км к юго-западу от Фучжоу. У него быстро появилось большое число учеников. Сам Камбун в этот период тоже не забросил тренировки и каждые полгода совершал поездки к Чжоу Цзыхэ для повышения квалификации. В этот период Камбун познакомился с мастером стиля Белый журавль, уроженцем Фучжоу У Сяньгуем (яп. Го Кэнки; 1886-1940). У Сяньгуй неоднократно посещал школу Чжоу Цзыхэ и додзё Уэти в Наньсэй, чтобы пообщаться с талантливым окинавцем. В процессе этого общения происходил обмен знаниями в области боевых искусств. В течение трех лет дела у Уэти шли как нельзя лучше. Он преподавал «Пангайнун-рю» в своей школе и торговал лекарствами, пользовался большим уважением в округе как сострадательный, приятный человек. Но затем произошел трагический случай, из-за которого Уэти пришлось покинуть Фуцзянь и уехать на родину. Традиционная версия, объясняющая этот факт, такова. В период ужасной засухи один из учеников Уэти поссорился с соседом из-за использования канала, орошавшего рисовые поля. Ссора переросла в драку, и ученик Уэти одним ударом убил односельчанина, ре-флекторно отреагировав на рывок разъяренного крестьянина, бросившегося в атаку. При последующем разбирательстве селяне обвинили в случившемся Уэти, научившего ученика смертоносным приемам, назвали его учителем убийц и потребовали убраться с их территории. Оскорблённому до глубины души Уэти ничего не оставалось, как оставить насиженное место, в глубине души зарекшись преподавать кэмпо. Однако относительно недавно появилась новая версия случившегося, согласно которой сам Камбун был вовлечен в драку и нанес разящий удар. Тояма Сэйко, который на протяжении 10 лет был учеником Уэти, рассказал, что слышал, как Уэти Камбун рассказывал своему ближайшему другу и ученику Томоёсэ Рюю, что однажды он использовал удар змеи, который позднее замаскировал под форму журавля, и убил человека, из-за чего ему пришлось бежать из Китая. Упомянутый здесь прием представляет собой удар кончиками пальцев сверху вниз, наносимый в артерию, скрытую за ключичной костью. Этот удар считался в Пангайнун-рю столь же опасным, как укус кобры, и, по словам Уэти, результатом его была неминуемая смерть жертвы. После инцидента Камбун поклялся более никогда не использовать этот прием в классическом варианте, который он изучил в школе Чжоу Цзыхэ. Кроме того, он использовал образ журавля, чтобы скрыть прием кобры, и в преподавании Пангайнун-рю стал делать меньший акцент на эту опасную технику. Похоже, сведения о тонких различиях старинной и современной версий этого приема Уэти Камбун унес с собой в могилу.

Кроме того, с тех пор Камбун стал уделять особое внимание моральным качествам, прекрасно осознавая, сколь опасен может быть натренированный убивать преступник. В дальнейшем он всегда учил, что развитие самоконтроля и формирование характера в практике боевого искусства гораздо важнее, чем изучение техники. Но все это было только через много лет после происшествия. В первые же годы после него Уэти вообще отказывался учить кого бы то ни было. Несмотря на все уговоры учеников и Чжоу Цзыхэ, в 1910 г. он закрыл свое додзё и покинул Китай. За те 13 лет, которые Уэти Камбун провел в Срединном царстве, он изучил три ката: Сантин, Сэйсан и Сансэйрю. Он не успел лишь изучить ката Супаринпэй, которое также было частью учения Чжоу Цзыхэ.

Возвращение на Окинаву

Несколько окинавцев, вернувшихся на родину ранее, в том числе и друг Камбуна Мацуда Токусабуро, уехавший из Китая в 1901 г., были арестованы и посажены в тюрьму на срок в 1 год за уклонение от военной службы. Для того чтобы избежать подобной участи, Уэти принял все необходимые меры. Когда он в феврале 1910 г. приехал на Окинаву, он выглядел как китаец, одевался как китаец, вел себя как китаец и говорил по-китайски. Так ему удалось избежать ареста. Казалось бы, Камбун должен был вернуться на родину с триумфом, ведь ему удалось осуществить свою заветную мечту, но настроение мастера было совсем иным. После краха, постигшего его в Китае, он вернулся домой, где его могли подстеречь неприятности, подавленным и измученным волнениями. В это время мастеру было 33 года от роду, и он был холост.

Вскоре после приезда на родину в мае 1910 г. Камбун женился на девушке по имени Тояма Годзэй. После свадьбы молодая семья поселилась в деревушке Идзуми, где 26 июня 1911 г. родился их первенец, которого нарекли Канъэй. За ним последовали две дочери — Ка-мэ и Цуру (она умерла ребенком), потом третья дочь, которую также назвали Цуру, а за ней — второй сын Кансэй (род. 23 июля 1922 г.). На протяжении 14 лет Камбун тихо жил в Идзуми и на островке Иэдзима неподалеку от побережья полуострова Мотобу, обучал односельчан приемам боя шестом. Многие пытались уговорить его начать преподавать стиль Пангайнун, но мастер неизменно отвечал отказом, говоря, что его принимают за кого-то другого. По-видимому, его никак не покидало чувство стыда за произошедшее в Китае. Кроме того, он, видимо, все еще опасался преследований со стороны правительства за уклонение от военной службы. Но, несмотря на все его усилия скрыть свое боевое умение, его репутация как выдающегося мастера каратэ крепла день ото дня. Особенно большую роль в этом сыграл уже знакомый нам китайский мастер стиля Белый журавль У Сяньгуй, который женился на девушке с Окинавы, принял японскую фамилия Ёсикава и поселился в Нахе, где открыл чайный магазин Эйко сагё в 1912 г. У Сяньгуй быстро завоевал уважение местных каратистов. Говорят, что он даже одолел в схватке какого-то наставника из Нахи и вообще не проиграл ни одного поединка. Китаец стал близким другом Мияги Тёд-зюна и Мабуни Кэнва, и его журавлиный стиль оказал немалое влияние на формирование школ Годзю-рю и Сито-рю. И вот этот самый У Сяньгуй рассказал окинавцам, что где-то на севере острова живет его друг и великий мастер кэмпо, который некогда преподавал кулачное искусство в Китае. Хотя Камбун никогда не демонстрировал свое умение на людях, с каждым годом к нему стало обращаться все больше молодых людей с рекомендательными письмами от У Сяньгуя. Отрекаться от своего мастерства в этих условиях было уже бессмысленно. В этот период к нему обратились также чиновники из отдела образования префектуры Окинава с просьбой начать преподавать каратэ в школе. Но Камбун по-прежнему отказывался не только обучать кого бы то ни было, но даже и демонстрировать свой стиль.

Как и ранее, он тихо трудился на своем поле, словно напрочь забыл и о Китае, и о кулачном искусстве. Рассказывают, что мастера каратэ того периода были наслышаны о кулачном умении Уэти, и им очень хотелось воочию убедиться в нем. И, наконец, такой случай представился. Дело было во время ежегодного празднования дня основания полицейского участка Мо-тобу. Во время него местные наставники каратэ организовали показательные выступления, и по этому случаю мэр города попросил и Камбуна продемонстрировать свой стиль. Уэти, как всегда, попытался отказаться, но был буквально вытолкнут на сцену. И тогда он продемонстрировал ката Сэйсан, да с такой скоростью, силой и яростью, что зрители были просто ошеломлены (Тояма подвергает сомнению эту историю). Говорят, что с просьбами о начале преподавания каратэ в Педагогическом училище префектуры Окинава к Уэти обращался и главный инструктор училища знаменитый Итосу Ясуцунэ, и губернатор префектуры, однако мастер отказал обоим. Полагают, что это давление, раздражавшее Камбуна, в сочетании экономическими трудностями, побудило его в возрасте 47 лет вновь оставить родину и, подобно многим землякам, в поисках заработка отправиться в индустриализированный японской регион Кансай (основные центры -Осака и Кобэ), где в то время существовала потребность в рабочих руках.

Жизнь в Вакаяме

Вскоре после начала 1924 г. Камбун оставил семью на Окинаве и выехал в метрополию. Сначала он остановился в Осаке. Вскоре о пребывании в Осаке мастера каратэ прознали молодые люди из окинавской колонии, обосновавшейся в г. Вакаяма, и обратились к нему с просьбой начать обучать их. Камбун отказывался. Не найдя работы в Осаке, Уэти переехал в Вакаяму и поступил на службу на текстильную фабрику «Хиномару сангё кабусики кайся», производившую ткань для пошива одежды. На этой фабрике Уэти и другим окинавцам пришлось испытать на своей шкуре все прелести капиталистического принуждения к труду: работа по 12-14 часов в сутки (нередко в ночную смену — фабрика работала круглосуточкруглосуточно) за гроши, притеснения администрации , дискриминация со стороны местного японского населения, житье в переполненном общежитии. Разлука с родиной и нищета усугублялись еще и тем, что окинавцы стали объектом террора местной преступной группировки Вабодан, которую возглавил окинавец по фамилии Киндзё — как это нередко бывало в истории, в то время как перед лицом трудностей ос-новная масса пыталась сплотиться, чтобы совместными усилиями облегчить свое положение, подонки общества предпочитали наживаться за счет соотечественников. Тихие, скромные, малорослые и физически слабые окинавцы были беззащитны перед лицом громил. Их регулярно задирали, избивали, грабили и насиловали. В целях самообороны рюкюсская община организовала Общество выходцев из префектуры Окинава.

И в 1925 г. глава этого общества Накамура Бунгоро обратился к мастерам каратэ Уэти Камбуну и Мотобу Тёмо (сын Мотобу Тёю, племянник Мотобу Теки) с просьбой помочь в организации защиты общины. К тому времени Общество уже имело свое боевое ядро. Его составили Акаминэ Кай, Тамаура Сусуму и Томоёсэ Рюю. Восемнадцатилетний Акаминэ был известным на Окинаве борцом сумо и сыном мастера каратэ Акаминэ Кахо. Это был настоящий силач, который однажды в одиночку схватился с шестерыми хулиганами и обратил их в бегство. Тамаура в течение двух лет учился каратэ у Акаминэ Кахо. Томоёсэ Рюю пользовался большим уважением как защитник справедливости. Ему шел третий десяток, и он не желал мириться с унижениями земляков. Когда кто-нибудь из японских или корейских преступников нападал на окинавца, Томоёсэ вычислял его, находил и жестоко избивал. Как говорит старший сын Рюю, Томоёсэ Рюсэн, его отец был «драчуном, готовым схватиться с десятком противников», хотя победа далеко не всегда доставалась ему. Томоёсэ Рюю был уроженцем острова Иэдзима, т.е. выходцем из тех же мест, что и Уэти.

Еще до отъезда в 1923 г. в Японию он был наслышан о репутации Камбуна как мастера каратэ. Будучи его земляком и хорошо зарекомендовав себя в разборках с шайкой Вабодан, Томоёсэ смог завоевать симпатию мастера и стал его другом, тем более что жили они, что называется, дверь в дверь. Томоёсэ часто по вечерам заходил к Камбуну, делился новостями, рассказывал о своих приключениях. Однажды, когда он рассказывал об очередной драке, Уэти, восхищенный смелостью и проворством парня, вдруг начал объяснять ему, какие стойки и удары тому следовало применять в бою. И тогда Томоёсэ в очередной раз попросил его научить его каратэ. Камбун снова отказался, но потом потихонечку начал частным образом обучать земляка боевым приемам прямо у себя на квартире. Затем Томоёсэ Рюю, Накамура Бунгоро и несколько других членов окинавской общины обратились к Уэти с официальной просьбой начать преподавать каратэ, чтобы его замечательный стиль не был утрачен бесследно. В этой ситуации мастеру пришлось рассказать об инциденте, произошедшем в Китае, и о причинах, по которым он не хотел бы становиться наставником боевого искусства. Но делегаты заявили, что пятнадцать лет раскаяния и сожаления — достаточный срок для искупления вины. Они апеллировали к его долгу перед общиной, сказав, что знания Уэти должны послужить на пользу его соотечественникам. В конце концов, мастер был вынужден капитулировать и с апреля 1925 г. начал проводить занятия по стилю Пангайнун прямо в своей крошечной квартирке в Вакаяме. Камбун и его ученики организовали регулярное патрулирование в районе проживания окинавцев и постепенно отбили охоту у шайки Вабодан связываться с их земляками. Победа принесла Уэти и его товарищам огромное уважение, их даже стали называть ангелами-хранителями. Камбун преподавал своим ученикам 3 классических ката, которые выучил у Чжоу Цзыхэ: Сантин, Сэйсан и Сансэйрю, но никогда не демонстрировал их целиком, предпочитая метод обучения, который называется «иккёрё» — «одно движение за раз». При этом каждое движение должно было выполняться мощно, с полной выкладкой. Говорят, что Камбун ни разу не показывал ката от начала до конца во время преподавания в Японии. Параллельно с ката Уэти преподавал ученикам котэ китаэ — упражнения на набивку предплечий — и дзию кумитэ — вольный бой. Он рассказал своим ученикам, что в Китае кулачные бойцы имели обыкновение посещать чужие залы с вызовом ученикам и наставникам, и потребовал быть готовыми к подобной ситуации. Особо подчеркивают, что для подготовительных к вольному бою упражнений Камбун подбирал движения из ката, а не предлагал каких-то новых комбинаций, что характерно для современного спортивного каратэ. В этот период Камбун сознательно ограничил численность своих учеников, стараясь воспитать нечто вроде гвардии. Каждый новый ученик должен был представить рекомендации от кого-то из занимающихся. Рекомендующий брал на себя обязанности гаранта в отношении поведения рекомендованного, а Камбун внимательно следил и оценивал каждый поступок претендента.

Уэти стремился соблюсти полную тайну занятий каратэ. Ученикам было запрещено демонстрировать свою боевую технику вне додзё, а все тренировки проходили за закрытыми дверями и ставнями. Синдзё Сэйрё, один из первых учеников Камбуна, позднее рассказывал о том, как молодые люди из округи с энтузиазмом подглядывали за занятиями через щели в стенах. Если кто-то стучал в дверь, тренировка прекращалась, и незваного гостя встречали полностью одетые в повседневную одежду люди, сидящие на полу и непринужденно беседующие о повседневных делах. Несмотря на всю секретность, каратистская репутация наставника Уэти постоянно росла, многие хотели попасть к нему в ученики. Приезжали к мастеру и «эмиссары» с Окинавы. В частности, в 1925 г. посетил Ва-каяму Мабуни Кэнва, будущий основатель школы каратэ Сито-рю. После совместных тренировок с Уэти Мабуни разработал ката Симпа. Еще годом ранее Уэти имел возможность познакомиться с Уэхарой Сэйкити, учеником Мотобу Тёю, наставника секретного фамильного стиля Мотобу удонтэ, причем Уэха-ра имел с собой рекомендательное письмо учителя и задание познакомиться со скрытным каратистом. Тем временем, в основном благодаря деятельности Фу-накоси Гитина, каратэ начало набирать популярность в Японии. Секции его появились в университетах и некоторых других организациях. Тем не менее, в этот период Уэти продолжал работать в тайне и обучал только окинавцев. Полагают, что в те годы он был единственным из окинавских наставников, кто имел в Японии собственное, хоть и крошечное, додзё. Так, на протяжении 6 лет Камбун готовил первую когорту мастеров стиля Пангайнун.

Тем временем Канъэй, старший сын Уэти, жил на Окинаве, до 13 лет — с матерью, а потом еще 3 года — с бабушкой. Он был болезненным ребенком с больным желудком. В 1927 г. в возрасте 16 лет Канъэй отправился в Вакаяму, чтобы жить с отцом, и поступил на работу на ту же текстильную фабрику. Вскоре после приезда в Японию он начал изучать каратэ под руководством отца. Канъэй быстро понял, что на нем, как на старшем сыне мастера, лежит ответственность за продолжение традиции школы Пангайнун. Он отнесся к этому очень серьезно и стал упорно тренироваться, не пропуская ни одного дня.

Конец секретности школы Пангайнун

В марте 1932 г. Уэти Камбун, которому в это время было уже 54 года, неподалеку от своего домашнего зала, в районе Тэбира г. Ва-каяма открыл первое публичное додзё школы Пангайнун, которое назвал «Пангайнун-рю каратэ-дзюцу кэнкюдзё» — «Центр изучения школы каратэ-дзюцу Пангайнун-рю». Постройка, которая служила Камбуну и домом, и додзё, была очень невелика — всего около 15 кв. м, и одновременно в ней могли тренироваться только несколько учеников. Занятия по большей части проходили на улице на площадке размером около 40 кв. м с утрамбованной землей, располагавшейся позади здания додзё. Тренировки отменялись только в случае дождя. Тренировочный костюм состоял лишь из набедренной повязки, и в самые лютые холода это, как говорят, необычайно стимулировало энтузиазм занимающихся — чтобы не окоченеть от холода, они были вынуждены постоянно двигаться, не останавливаясь ни на секунду. Атмосфера секретности, окружавшая первое додзё Уэти, осталась в прошлом. Новый зал был открыт для всех желающих. Но, конечно, мастер продолжал внимательно следить за тем, чтобы в додзё не проникли люди неуравновешенные или подлые. Число учеников Уэти постоянно росло, и вскоре он смог уволиться с изрядно надоевшей ему фабрики и целиком посвятить себя преподаванию каратэ. Поскольку многие местные фабрики и заводы работали круглосуточно, чтобы обеспечить возможность занятий для всех желающих, принужденных работать в разные смены, Камбун ежедневно, без выходных и праздников, проводил по 3 тренировки: с 10 утра до часа дня, с 14 часов — до 17 и с 18 до приблизительно 21. На каждом занятии присутствовало по 30-40 учеников. Порядок посещения был более-менее свободным: ученик приходил, когда у него была возможность, и уходил, если того требовала его работа. Благодаря этим удобным условиям, число учеников Уэти постепенно достигло 299 человек.

Тренировки были тяжелыми, и слабовольные недотепы их быстро бросали. В зале царило правило «выживает сильнейший», и все ученики потели изо всех сил. Некоторую часть занимающихся составляли школьники, но тренироваться наравне со взрослыми им было очень трудно, и многие быстро оставляли мечту овладеть загадочными приемами, позволяющими одолеть нескольких противников. На новичках-кохаях лежала обязанность мыть додзё перед началом тренировки, выполаскивать и выжимать полотенца своих стар-ших-сэмпаев, которыми последние вытирали пот с тел. Рассказывают, что, если сэмпаю не нравилось, как было сложено полотенце, он мог отшлепать им кохая по голове. Ученики, которым довелось заниматься в додзё в Тэбира, вспоминают о том, с каким уважением и страхом они обращались со своими сэмпаями, которые были с ними очень суровы. Во время спаррингов и упражнений на набивку тела обычным делом были удары ногами по ногам и туловищу в полную силу. Тояма Сэйко рассказывал, что однажды ему ударили в середину лба выставленным вперед суставом указательного пальца в боевой позиции сёкэн, отчего он упал на пол без сознания. Как говорит Тояма, еще и сейчас по прошествии более пятидесяти лет он по-прежнему чувствует этот удар на своей лобной кости. По свидетельству Тоямы, для лечения ушибов, полученных на тренировках, Камбун широко использовал смесь лекарственных растений, но он никогда не учил своих последователей этому аспекту своих знаний. Как вспоминает Тояма, одно из лекарств содержало человеческую мочу, и эта комбинация трав и мочи давала прекрасные результаты в лечении синяков. Постепенно додзё школы Пангайнун-рю получило широкую известность и завоевало уважение местных специалистов по будо, его стали посещать с визитами вежливости мастера дзюдо и кэндо.

С ростом числа учеников Пангайнун-рю становилась очевидной необходимость создания официальной организации. И в ноябре 1933 г. было создано Общество изучения боевого искусства (Сюбу-кай). Устав Общества, написанный в классических традициях конфуцианства, включил «клятву додзё» (додзёкун) из 5 пунктов:

1. Мы будем следовать сыновней почтительности и стремиться к тому, чтобы стать достойными гражданами.

2. Мы будем углублять свое понимание повседневной жизни, упорно работать, вести скромный и экономный образ жизни.

3. Мы будем упражняться физически и укреплять свое здоровье.

4. Мы будем культивировать достойное поведение и уважать других людей.

5. Мы будем укреплять общественный дух и трудиться на благо общества.

После десяти лет упорных занятий каратэ Уэти Канъэй, старший сын мастера, в 1937 г. получил от него сертификат инструктора и в возрасте 26 лет открыл первый филиал Пангайнун-рю в Осаке на улице Цурумибаси-дори в районе Ниси Нари-ку. В 1940 г. Канъэй вновь переехал и поселился в г. Амагасаки в префектуре Хёго, где открыл новое додзё. Так постепенно началось распространение Пангайнун-рю. В 1941 г. у Канъэя родился первенец — сын Каммэй, и его отец — новоявленный дедушка — вручил ему мастерский сертификат. Казалось, все складывается, как нельзя лучше, но ухудшение ситуации в Японии — напомним, что в это время уже вовсю полыхала вторая мировая война, в которой Япония вела ожесточенную борьбу за Тихий океан, — принудило сына мастера в 1942 г. вместе с семьей уехать на Окинаву. Канъэй поселился с матерью в деревне Миядзато близ г. Наго. Там он во дворе своего дома начал учить каратэ своего младшего брата Кансэй и местных парней. Так началось преподавание Пангайнун-рю на Окинаве. Додзё в Миядзато просуществовало в течение двух лет, после чего Канъэй и его ученики перед лицом надвигающихся американских войск были мобилизованы на оборону Окинавы.

Снова на Окинаву

В условиях послевоенной разрухи и безработицы Камбун решил вернуться на родину. В октябре 1946 г. он прибыл на Окинаву в сопровождении группы преданных ему учеников: Сэйрё, Цуру и Сэйю из семьи Синдзё, Тоямы Сэйко и нескольких других. Некоторые другие окинавцы переехали на остров самостоятельно, но старались селиться в северной его части — поближе к наставнику. Додзё в районе Тэбира Уэти оставил на своего ближайшего ученика и друга Томоёсэ Рюю, однако работа его возобновилась только в 1948 г., когда был снят запрет на занятия будо и массовые собрания. До этого времени Томоёсэ занимался только с членами семьи и ближайшими друзьями. В 1957 г. Томоёсэ перенес зал на улицу Коку-таэ-дори, где он находится и по сей день. В 1957-1994 гг. главным наставником там был сам Томоёсэ, а после его смерти додзё возглавил один из его сыновей Томоёсэ Такахиро.

Смерть Камбуна

По возвращении на родину Уэти Камбун, семья Синдзё и Тояма Сэйко были интернированы в лагерь для военнопленных на полуострове Мотобу. На протяжении 6 месяцев они прожили в нем бок о бок в одной палатке. В лагере царили уныние, разочарование, страх, и чтобы поднять дух людей, вселить в них бодрость и уверенность Камбун начал демонстрировать каратэ. Как уже говорилось, в период преподавания каратэ в Японии Уэти показывал только отдельные движения ката и никогда не демонстрировал их целиком. И вот только теперь в концентрационном лагере его самые близкие ученики Синдзё Сэйрё, Синдзё Сэйю и Тояма Сэйко смогли увидеть ката полностью, от начала и до конца. После освобождения из лагеря группа каратистов поселилась на острове Иэдзима. Им пришлось жить в тяжелейших условиях. Свирепствовали голод, холод, болезни. Не было масла, в котором окинавцы обжаривали тэмпуру, — один из основных компонентов местной диеты. Отчаявшись, люди использовали для этой цели машинное масло, которое тайком сливали из двигателей американских боевых машин. Еще и сегодня есть старики, которые помнят и могут рассказать об омерзительном вкусе «машинной тэмпуры» и ее разрушительном воздействии на организм человека.

В январе 1948 г. Уэти Камбун заболел нефритом, с которым ему пришлось бороться 11 последних месяцев жизни. 25 ноября 1948 г. в возрасте 71 года Уэти не стало. У его постели находились только члены семьи Синдзё. Мастер умирал тяжело, в мучительной агонии, и ему уже никто не мог помочь… На следующий день Синдзё Сэйрё связался с Канъэем и сообщил ему скорбную весть. Уэти Канъэй и братья Синдзё — Сэйрё и Сэйю — перевезли его тело на Окинаву и похоронили. В память о великом учителе школа Пангайнун-рю в 1949 г. сменила свое название на Уэти-рю.

»crosslinked«

Загрузка...

Просмотров: 742



Материал полезен? Оставить отзыв. Обсудить на форуме. Вы можете участвовать в рейтенге!
Поделиться в Google Buzz Поделиться  Vkontakte Поделиться в Facebook Поделиться в Twitter Поделиться в Моём мире Поделиться в Livejournal Закладки Yandex Поделиться в Memori.ru
Подписаться на RSS. Подписаться на E-mail рассылку.




Отзывы

Отзывов пока что нет

Оставить комментарий

(required)

(required)